Мой подход далек от прямой иллюстрации или пропаганды каких-либо политических движений или партий, хотя они всплывают в моих картинах. Я не отношусь к категории художников-активистов, которые своим творчеством напрямую целенаправленно освещают те или иные болезненные проблемы общества или популяризируют какое-то движение. Прежде всего, потому, что для меня как минимум на 50 процентов важна сама живопись как самостоятельное средство выражения. Я не выбираю изобразительные средства, чтобы наименее затратно, быстро и эффектно выразить какие-то идеи. В этом случае я вряд ли выбрала бы живопись, тем более тот сорт живописи, который я практикую – плоская лессировочная, богатая оттенками и сложными цветовыми переходами живопись, требующая концентрации чувств и длительной работы. Я бы выбрала фотографию, рисунок, компьютерную графику или трафарет.
Однако в своем творчестве я затрагиваю многие вопросы современности. Мне интересно активистское искусство, но в силу длительности создания картин я бы не смогла соперничать с ними в скорости и концентрированности реагирования на актуальные проблемы современности.
Активистские художники нередко с подозрением относятся к художникам, сочетающим социально-политическую проблематику с традиционными изобразительными средствами.
В то же время, большинство российских традиционных художников, занимающихся живописью или графикой, считают неуместным для себя интерес к политике и политические сюжеты в качестве сюжетов для произведений искусства, а формально поддерживают провластный дискурс. Хотя в прошлом было немало художников, изображавших политические события, причем современные им. Взять хотя бы всем известного Эдуарда Мане, который не только стоял у истоков импрессионизма, но и создал большое количество картин на острые политические и социальные темы. Более того, он не боялся нарушить даже канонические представления о религиозных сюжетах, создав в картине «Мертвый Христос с ангелами» (1864) отсутствующую в Писании сцену оплакивания ангелами тела Христа и противоречащий традиционной интерпретации образ Христа.
Не говоря уже о многих художниках-модернистах, начиная с постимпрессионистов, вовлеченных в политические движения и выражавших захватывавшие их идеи в традиционных по форме произведениях. Например, панно Поля Синьяка «Во времена гармонии» (1893-95), изображающее идиллическую картину отдыха народных масс на природе, отражает анархические идеи Кропоткина об обществе без центрального правительства, с четырехчасовым рабочим днем и полным равенством.
Современные традиционные живописцы и графики в основном считают себя выше всяческих политических процессов, считая их грязными, слишком быстрыми и далекими от эпического вневременного пафоса глиняных горшков и гипсовых голов. Для меня же социум и политика многозначны, трансцедентны и содержат внутри себя неисчислимое количество микросюжетов для живописи и поводов для рефлексии. Также политика может служить источником вдохновения для фантастических работ, изображающих никогда не происходившие, выдуманные политические события, как, например, в картине «Разгон парада гетеросексуалов на Красной площади в Москве в 2013 году» (2011). Другие работы показывают политические процессы в метафорической, символической форме, что отдаляет их от пропагандистского искусства и сближает с такими направлениями в искусстве, как символизм, сюрреализм, магический реализм («Выборы» (2012-15), «Святое семейство» (2010)).
Также особое место в моем творчестве занимает проблема «цифровизации» и психотронного управления современным обществом, предоставляющая поистине неисчерпаемые возможности для манипуляций людьми с целью удержания власти, обогащения и устранения неугодных. Этим темам посвящены картины «Цифровой дождь» (2017), «Интерпассивность» (2014), «Обыкновенный ислам. Ступени скрытия» (2010), «Вконтакте» (2010) и «Я и Вова из ФСО».
Также меня как феминистскую художницу интересуют темы нормализации насилия и борьбы с ним («Нормализация насилия» (2018)); противоречия между дискурсом культа насилия и репродуктивных, натальных, гуманистических воспитательных обязанностей, возложенных на женщин («Все будет хорошо» (2015)); влияние репродуктивного труда на социальное, финансовое, психологическое состояние женщин («Дом-мучитель» (2013)). Теме сексуальной объективации человеческого тела посвящен проект «Нормализация бюста».
Мне малоинтересны классические пейзажи и натюрморты, хотя я порой восхищаюсь художниками, которым достаточно для вдохновения чисто эстетического восприятия реальности как картинки. Для меня идея, месседж работы точно также важны, как и драгоценные свойства самой живописи.
