Право находиться топлесс в общественных местах, на улице и т.п. признается феминистками как неотъемлемая часть равенства полов.
На сегодняшний день право ходить по улицам топлесс есть у жительниц Швеции. На пляжах можно находиться без верхней части купальника в Голландии, в Бразилии (где обнаженная женская грудь является непременным атрибутом бразильского Карнавала), в Калифорнии и Майами, во Франции (кроме берегов Сены) и на Бали.
В Италии в 2004 году топлесс разрешено загорать на пляжах только в лежачем положении, а правом загорать вообще без одежды обладают только «красивые» и стройные девушки, «способные прославлять красоту женского тела». Законодательно запрещено загорать топлесс во всех мусульманских странах, а также на Мальдивах, в Шри-Ланке и Тайланде, несмотря на то, что это признанные центры секс-туризма.
Традиционно нормой обнаженная женская грудь считается у коренных племен Африки и Австралии.
В Российской Федерации в 2015 году Валерий Милонов предложил законопроект о запрещении нахождения топлесс в общественных местах, однако закон не был принят. Тем не менее нахождение без одежды или недостаточно одетым в общественных местах обычно карается как мелкое хулиганство по статье 20.1 КoАП.
В большинстве случаев запрет на обнажение женской груди касается, главным образом, обнажения женских сосков, разрешая декольте.
Последние годы запрет распространяется жестко именно на демонстрацию сосков.
В 2008 году во Флориде запрещена демонстрация сосков на публике, в том числе мужских. В 2013 году республиканцами штата Северная Каролина был предложен проект закона, предусматривающий шесть месяцев тюрьмы за обнажение сосков или любого фрагмента ареолы женской груди. В Луизиане в 2014 году был принят закон, согласно которому за это можно попасть в тюрьму на три года. В 2014 году демонстрация сосков была запрещена в популярной сети Instagram.
Одновременно набирает силу движение протеста против запрета показывать женские соски на фотографиях в Instagram #FreeTheNipple, к которому присоединяются американские звезды шоу-бизнеса, модели и актрисы.
Женская грудь является символом плодородия во всех архаических культурах. Она входит в число вторичных половых признаков наряду с волосяным покровом в области лобка и подмышек, специфического запаха потовых желез, менструацией у женщин, поллюцией, появлением кадыка и мутацией голоса у мужчин, специфическими особенностями развития костно-мышечной системы у обоих полов; ярким оперением самцов, пахучими железами, рогами и клыками – у животных.
То есть в принципе, ничего изначально особенно триггерного в молочных железах нет. Просто вторичный половой признак, один из. Мы же не закрываем платком кадык и не считаем такими уж неприличными волосатые подмышки. В женских сосках оскорбительного для окружающих не более, чем в мужской бороде, юношеских прыщах или кадыке. Тем более абсурдна мастофобия на фоне очевидной первичной функции молочных желез – вскармливания младенцев. Технически грудь даже не предназначена для полового акта, который клеймился традиционными религиями как нечто порочное.
Человеческое тело сексуализировано в нашей культуре безмерно и безгранично.
Политика навязывания моральных установок, ограничивающих сексуальность и телесность, ведет к отчуждению человека от своего тела и своей сексуальности, что становится основой для их дальнейшей коммерциализации. Проще говоря, «власть» запрещает, чтобы продавать. Запрет стимулирует спрос и вызывает его последующее удовлетворение на коммерческой основе либо создает основу для манипулирования разделенными в процессе этого отчуждения социальными группами. Этот механизм – универсальная родовая характеристика любой иерархической системы, разрушающая горизонтальные связи между людьми, стимулирующая постоянное обращение масс к «высшим инстанциям», к «третьей стороне» и рост прибавочной стоимости.
Под предлогом борьбы за нравственность табуируется обнажение некоторых частей тела женщин и мужчин, а в мусульманской культуре – также и лица женщины. (Характерно, что в разных культурах запрещено обнажение различных частей тела. Например, индуисты считают неприличным демонстрацию женских плеч, но красивым считается обнажение женского живота любых форм). Хотя данный нравственный императив отсылает к сексуальному воздержанию и вообще к ограничению наслаждений земными благами в пользу духовного постижения, на самом деле он создает чрезмерное напряжение, нездоровый ажиотаж вокруг тела и сексуальности. В то время как открытость и «обыденность» наготы со временем приводит к более спокойному ее восприятию.
В то же время десексуализация человеческого тела не снизила бы сексуальную активность и вообще ценность секса, чего опасаются сторонники «мистификации сексуальности». Просто тело перестало бы быть таким ярко выраженным триггером для сексуального возбуждения. Акценты либидо сместились бы с визуального в сторону энергетического, тактильного, эмоционального. Картинка перестала бы значить слишком много для сексуального воображения, а значит, более широкие слои людей получили бы доступ к естественному сексуальному удовлетворению, а отношения при этом стали бы более глубокими, энергетически насыщенными и гармоничными.
В процессе рисования портретов художница столкнулась с противоречием между задуманным изображением моделей «как они есть», в стихийных, неотрепетированных, случайных позах, со случайно схваченной мимикой, как будто выхваченными из обыденной жизни — и существующими клише красоты, сексуальности, проявляющимися в почти подсознательном желании подражать общепринятым лукистским и объективистским паттернам. Определенным клише подчиняется даже сама категория «естественности», когда под естественным понимают просто несколько измененный набор все тех лукистских стереотипов.
Конечный результат иногда вызывал раздражение как зрителей, так и некоторых моделей, которые надеялись, несмотря на приятие общей концепции проекта, увидеть более социально конформные (красивые) изображения. Мама Саши Черноусовой недоумевает, зачем этот портрет висит над кроватью – красавица-дочь выглядит на нем абсолютно несексапильной. Одна модель признала изображение своего лица «слишком жирным» и «потекшим», хотя она просто изображена в такой позе, в таком состоянии физического усилия, в котором такой эффект обусловлен положением частей тела и напряжением мышц.
Ну а многие феминистки отказались участвовать в проекте по другой, противоположной причине – потому что изображения женщин с обнаженной грудью якобы не могут восприниматься несексуализированно.
Таким образом, феминистский художник попадает в прокрустово ложе между эмансипированной свободой изображения обнаженного тела и традиционными стереотипами патриархальной культуры, накладывающими ограничения на внешний облик женщины. Картина с обнаженкой может стать объектом критики как консерваторов, выступающих против женской свободы и сексуальности, так и феминисток, выступающих против объективации и сексуализации женщин.
[i] Нормализация – это защита личности от каких-либо определенных чувств, связываемых в обществе с объектом нормализации. Иными словами, нормализация – это прекращение нежелательных ассоциаций.
Впервые в социально-политических дискуссиях термин начал широко употребляться в связи с практикой «нормализации насилия» — процессом убеждения общества в том, что насилие является обычным явлением, с которым нет смысла бороться. Практика нормализации негативных явлений имеет компенсационный характер для отдельных индивидуумов, но в целом для общества служит размыванию морали и увеличению иерархического неравенства между отдельными социальными группами, разделенными формальными категориями иерархии.
В настоящем проекте термин «нормализация» также применен в позитивном контексте отказа от ограничительных норм, предписываемых поведению женщины.
